Уважение к подчиненному – это понимание, что у него есть своя жизнь, может, семья и дети. Если есть дети, то он им по вечерам сказки читает, а его женщина ему родила этих детей. А это, твою мать, такой труд – родить детей – что ни одному мужику не снился и не кошмарился. Потому его женщинам и назначили. И такая женщина твоего подчиненного выбрала. А ты на него смотришь свысока и голос повышаешь? У тебя нервы? Что ты знаешь о нервах, ты, тепличное растение? Ладно, дойдет – значит дойдет…
— В. Панкратов “Черная книга менеджера”
Вспоминая моих грустных шлюх. Габриэль Гарсиа Маркес
Читая книги 
я имею дурную привычку разрывать их на цитаты, выделять мысли и писать на полях. Номера страниц с пометками всегда фиксируются мной на задней внутренней стороне обложки, и потом, зачастую, я не перечитываю книгу полностью, но вникаю в то, что мной уже было прочувствовано.
Сегодня за обедом на работе в очередной раз читал Маркеса “Вспоминая моих грустных шлюх”. Это небольшая повесть лежит у меня, распечатанная на простых листах А4, для дежурного чтива, на случай отсутствия свежей прессы. Маркес удивителен своей моралью, своим чувством времени и тонким ощущением равновесия между добром и злом. За последнее я и люблю его произведения. Поскольку абсолют и совесть неведомы никому.
- Мы оба Овны, — сказал он и добавил, улыбаясь: — Это знак одиночества.
- Безлюбый секс – утешение для тех, кого не настигла любовь.
- Не заблуждайтесь: тихие сумасшедшие приближают будущее.
- Возраст — это не то, сколько тебе лет, а как ты их чувствуешь.
- Я не соблазнялся на ее гнусные предложения, она же не верила в чистоту моих принципов. Мораль – дело времени, говаривала она со злорадной усмешкой, придет пора, сам убедишься.
- Не дай себе умереть, не испытав этого чуда — спать с тем, кого любишь.
Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т. д. Меню обширное и скучное, и сами его обширность и скука достаточно оскорбительны, чтобы восстановить разум против пользования им. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить.
— И.Б.
Маяковского нужно читать всем вместе, чуть ли не хором (ором, собором), во всяком случае, вслух и возможно громче, что с каждым читавшим и происходит. всем залом. всем веком.
— Марина Ивановна Цветаева. Эпос и лирика современной России: Владимир Маяковский и Борис Пастернак.
…Например, профессор математики Н. выслушивает (раз примерно в трехтысячный) возмущенные нотации жены, страдающей от его привычки превращать любую беседу в научный диспут. Если сказать Н. «помой посуду», он рассказывает тебе о температуре воды, об адгезивных свойствах картофельного пюре, о составе мыла для посуды; одновременно его интересует, почему попросила его помыть посуду именно в этот момент, что послужило триггером, правильно ли он выстроил воображаемую ассоциативную цепочку, нет ли тут бессознательной издевки. В ответ на удрученные стоны жены Н. ласково говорит: «У меня в жизни, милая, две трагедии: я одновременно очень умный и очень любопытный. Я иногда думаю: как я на тебе женился-то, такой умный? Наверное, из любопытства».
— …Например, интеллигенция. (с) Сноб.
Густота виолончельного тембра лучше всего приспособлена для передачи ожидания и мучительного нетерпения. В мире не существует силы, которая могла бы ускорить движение меда, текущего из наклоненной склянки. Поэтому виолончель могла сложиться и оформиться только тогда, когда европейский анализ времени достиг достаточных успехов, когда были преодолены бездумные солнечные часы и бывший наблюдатель теневой палочки, передвигающейся по римским цифрам на песке, превратился в страстного соучастника дифференциальной муки и в страстотерпца бесконечно малых. Виолончель задерживает звук, как бы она ни спешила. Спросите у Брамса - он это знает. Спросите у Данте - он это слышал.
— Я не видел, чтоб кто-то более вкусно описывал музыку. О. Мандельштам
