Если что-то раздражало деда, он хмурил брови и низким голосом восклицал:
— АБАНАМАТ!
Это таинственное слово буквально парализовало окружающих. Внушало им мистический ужас.
— АБАНАМАТ! — восклицал дед. И в доме наступала полнейшая тишина.
Значения этого слова мать так и не уяснила. Я тоже долго не понимал, что это слово означает. А когда поступил в университет, то неожиданно догадался. Матери же объяснять не стал. Зачем?..
— С. Довлатов “Наши”
Перечитав Сартра, Бовуара, Ясперса и Камю мое предпочтение всегда отдавалось последнему автору (философу?). Экзистенциализм - категория чуткая и неопределенная сама по себе, поэтому и поклонников у этого течения не так много. Но “Чума” Камю уложила меня на лопатки. Рассуждения о сумасшествии в одиночестве, борьбе и свободе - книга не о болезни физиологической - фабула гораздо глубже и жестче. Есть борьба с самим собой - это сущность. Горечь потерь, но осознание выхода… Почитайте. Честно. Советую
Издательство “Азбука” продолжает публиковать произведения “голоса поколения битников” Джека Керуака. Встроившийся между “Бродягами Дхармы” и “Биг-Суром” роман “Мэгги Кэссиди” - это пронзительное автобиографическое повествование о первой любви, о взрослении подростка из провинциального…
Читая книги 
я имею дурную привычку разрывать их на цитаты, выделять мысли и писать на полях. Номера страниц с пометками всегда фиксируются мной на задней внутренней стороне обложки, и потом, зачастую, я не перечитываю книгу полностью, но вникаю в то, что мной уже было прочувствовано.
Сегодня за обедом на работе в очередной раз читал Маркеса “Вспоминая моих грустных шлюх”. Это небольшая повесть лежит у меня, распечатанная на простых листах А4, для дежурного чтива, на случай отсутствия свежей прессы. Маркес удивителен своей моралью, своим чувством времени и тонким ощущением равновесия между добром и злом. За последнее я и люблю его произведения. Поскольку абсолют и совесть неведомы никому.
…не удивлен совместной фотографией этих людей.
“Всем
В том, что умираю, ни вините никого, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил.
Мама, сестры и товарищи, простите - это не способ (другим не советую), но у меня выходов нет.
Лиля *, люби меня. Товарищ правительство, моя семья - это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская.
Если ты устроишь им сносную жизнь - спасибо.
Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся.
Как говорят -
“инцидент исперчен”,
любовная лодка
разбилась в быт.
Я с жизнью в расчете
и не к чему перечень
взаимных болей,
бед
и обид.
Счастливо оставаться.
Владимир Маяковский.
12/IV-30 г.
Товарищи Вапповцы, не считайте меня малодушным.
Серьезно - ничего не поделаешь.
Привет.
Ермилову скажите, что жаль - снял лозунг, надо бы доругаться.
В. М.
В столе у меня 2000 рублей - внесите в налог.
Остальное получите с Гиза.
В. М.”
Но, видно, суставы от клавиш, что ждут бемоля,
себя отличить не в силах, треща в хряще.
И в форточку с шумом врывается воздух с моря
- оттуда, где нет ничего вообще.
— И.Б.
А скоро Дед Мороз, и, стало быть, иголки
Опять вопьются в зад, усыпавши кровать,
И время танцевать у деревянной елки,
Блевать в искристый снег и пряники жевать.
Назад, едрена мать! Вынь ложку из кармана!
Не для того в буфет мы клали серебро!
…А в общем, я живым вернулся из романа, —
Лишь съели пол-яйца и вырвали ребро.
Лепить прохладность баб, учить ругаться матом
Степенных голубей, носить в штанах фарфор…
Железный Айболит крадется по палатам,
И стая пиджаков струится молча с гор.
come in,
моя дорогая
come in.
давай растопим камин
и разольём по кружкам какао.
твои глаза голубые, как кюрасао
действуют так обжигающе.
мы вместе
и нас не волнует ни время, ни мнение окружающих
за окном снова метели
у нас старый советский плед
и только в одной постели
мы можем оставаться в тепле
я расскажу тебе об артюре рембо
и утро напишет нам на стекле
*это точно любовь*
Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т. д. Меню обширное и скучное, и сами его обширность и скука достаточно оскорбительны, чтобы восстановить разум против пользования им. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить.
— И.Б.
Table-talks. Этот жанр уважал еще Пушкин. Теперь, в наше время, - время Бродского - этот жанр называется интервью. Интервью для популярных газет и академических журналов. Вопросы малоосведомленных репортеров и беседы с собратьями по перу. Быт и политика. Творчество и религия. Русская и…
(Источник: b-snob.blogspot.com)
Не хочешь?
Оставайся и зимуй,
и это
оскорбление
на общий счет нанижем.
Я все равно
тебя
когда-нибудь возьму —
одну
или вдвоем с Парижем.
-Маяковский
Слова - цветы из ничего. Я люблю тебя.
— Ричард Бротиган
Маяковского нужно читать всем вместе, чуть ли не хором (ором, собором), во всяком случае, вслух и возможно громче, что с каждым читавшим и происходит. всем залом. всем веком.
— Марина Ивановна Цветаева. Эпос и лирика современной России: Владимир Маяковский и Борис Пастернак.
