Осень, хард-боп и 100 грамм с Телониусом.
Время года такое, что в моей жизни становится больше джаза. Из сезона в сезон в мой трек-лист возвращаются старые герои - мой любимый гуру хард-бопа Thelunious Monk, источник вдохновения Miles Davis, Charls Mingus (он, кстати, больше по части фанка), неподражаемый трубач Fats Novarro, саксофонист Hank Mobley и др. Чрезвычайно глубокая смысловая и полифоническая наполненность музыки этих композиторов и исполнителей не позволяет со сколь-либо достоверной точностью относить их творчество к какому-либо подстилю джаза. Здесь индивидуальность восприятия музыки и неповторимость стиля ставят пожизненное клеймо качества на творения, которые зачастую не поддаются даже фиксации на нотном стане - не каждому доступны столь зочаровывающие пассажи в верхнем регистре, как, допустим, у того же Новарры. Но все же.
Все же все вышеперечисленные творцы джаза являются первопроходцами стиля, который взорвал умы интеллектуалов и ценителей музыки 50-х. Это хард-боп. Удивительный, самородный оттенок джаза, в котором можно ВСЁ. Музыка приобрела свежесть, язвительность и новое измерение свинга. Хард-боп - это такой музыкальный сарказм. Насмешка над самими собой. Дескать, “глядите, какими раньше мы были маленькими и неумелыми, и что можем позволить вытворять с музыкой теперь”.
Что-то я разошелся. Вечером намахну в их кампании.